Авторы

Пара зарисовок – пролить свет и расставить акценты.

r2man

Мне почти 25. Считается, что ровно столько медалей необходимо привозить моему родному молодому государству в центре старенькой части света с каждой летней олимпиады для полного и всеобъемлющего счастья ее жителей. Ближайшие игры, вот незадача, зимние, и на горизонте маячит абсолютный ноль. Правда грустнее от этого пока никому не становится – весна, девки, пиво, Лига чемпионов.

Так уж сложилось, что подобная муть, о которой мы собрались вещать в этом блоге, сопровождающая более или менее значимое спортивное событие, невидимыми параллелями перекидывает мостик на эпизоды моей жизни. Я привык к этому с детства, и если кого не интересуют, к примеру, подробности финала футбольного Кубка СССР-87 между минскими и киевскими динамовцами или история московской олимпиады, то только не меня. Я попросту не помню себя равнодушным к подобным вещам.

Я родился в год олимпиады в Лос-Анджелесе, в школу пошел после чемпионата мира по футболу в Италии. Насколько двоичная система счисления отличается от десятичной, настолько мое восприятие времени отличается от общепринятой январско-декабрьской схемы. Годы заменяются футбольными сезонами, при этом годы нечетные заведомо уступают четным в содержательном наполнении.

Первые шесть лет моей жизни можно легко разложить на яркие моменты. Самым заметным, пожалуй, станет июнь 88-го, месяц, ознаменованный голландско-советским противостоянием на чемпионате Европы в ФРГ и непостижимым голом ван Бастена Дасаеву в финале. Его красоту и горечь от самого факта его существования отец поровну разделил с четырехлетним сыном.

В моей первой школе я учился семь лет. Семь лет я был лучшим учеником в классе. После родительских собраний мне икалось с неделю. Найти в дневнике что-либо отличное от “отлично” было сложнее, чем выучить японский язык. Я без запинки читал дурацкие стихи на линейках в начальных классах и складировал похвальные листы. Если бы к тому времени сохранился пионерский ритуал с металлоломом, уверен, я притащил бы больше всех. Да что рассказывать, в каждом классе была такая сволочь, как я.

Частенько пацаном восьми-десяти лет на совковых застольях играл в города с избранными взрослыми дядьками. Правила всем известны: МосквАрхангельсКурсКировограДонецк… и т.д. Примерно через полчаса сборная дядек выдыхалась, добивалась пятком городов на букву “А” из моего неприкосновенного запаса и подвергалась дружной обструкции со стороны их жен – …Ах, какой у вас умный мальчик растет”. Секрет прост. Для меня тогдашнего Москва была “Спартаком”, Киев был “Динамо”, Мадрид – “Реалом”, Сеул – играми Доброй воли.

В том числе и для возвращения тех ярких красок детства мы с Крымом – два придурка: менеджер проектов и менеджер по продажам – и затеяли немного попасовать чтивом.

r2krym

Начнем с того, что Крым – мой тезка.

Мы познакомились в первый же день моего пребывания в универской общаге, незадолго до приснопамятного домашнего матча сборной Малофеева с Украиной. Я сидел в холле и пробегал глазами свежий номер “Прессбола“. Он подошел ко мне и попросил дать ему возможность заняться тем же самым. Проблема заключалась в том, что нас было двое, а газета одна. Стоит заметить, что в нашей стране “Прессбол” для стоящего болельщика то же самое, что “Financial Times” для ушлых ребят с нью-йоркской Уолл-стрит, и я всегда с тяжелым сердцем делился тогда им с кем бы то ни было. С другой стороны было видно, что парень искренне разделяет со мной подобные убеждения, и я не стал жадничать. Крым спросил номер моей комнаты и незаметно исчез, даже не представившись. Такое развитие событий оставляло мне шанс дочитать “Прессбол“, и вечером он сыграл.

В следующий раз Крым явился ко мне в комнату с нестандартной целью. Ему предстоял серьезный разговор с суровыми представителями общажных административных ресурсов, застрявших в его комнате. Все бы хорошо, но часом ранее Крым употребил некоторое количество жидкости с повышенным спиртосодержанием и не без оснований опасался, что стойкий перегар помешает продуктивному общению. Перспектива быть выселенным в первую же неделю приподнятого настроения Крыму не добавляла, и он, как мог, старался повлиять на ситуацию. С моей стороны требовалось обеспечить его зубной пастой. Достигнув желаемого, Крым, шатаясь, закрыл за собой дверь с цифрами 905. Сам он жил в 906.

В день третьего тура лиги чемпионов Крым постучался снова. На его свитере ярким пятном отсвечивал значок с эмблемой киевского “Динамо”, и это подтолкнуло меня к разговору в стиле “рыбак рыбака”.
Слово за слово, и я вывалил на него двадцать пять фамилий киевлян вкупе с номерами на футболках.
– А ты тоже нехило подсел, – только и резюмировал Крым.

Что есть, то есть, и беседа завязалась.

Выяснилось следующее: несмотря на юный возраст, Крым уже успел вылететь с третьего курса нашего факультета и поступить вновь. Как ему удалось на три года раньше закончить школу, я так до конца и не понял. Констатировать можно было одно: мозги у мужика в большом порядке.

Футбол в жизни Крыма занимал еще более внушительную нишу, чем в моей. Он успел поиграть на сравнительно высоком уровне. Голову свернешь, если смотреть с моей колокольни. Но колени стирались, и учеба одержала верх.

Чем дольше мы болтали, тем больше общего находили. Мы росли на одних и тех же впечатлениях от свиданий с изумрудным прямоугольным магнитом футбольного поля. Еврокубковые матчи минского “Динамо” с римским “Лацио”, гол кучерявого Герасимца грозным голландцам в день принятия красно-зеленого государственного флага, гениальность идей Лобановского… Короче, если обратить их все в спичечные коробки, то можно забить ангар.

Через три часа я взял с собой телевизор, и мы пошли к его приятелям постарше смотреть лигу. “Ливерпуль” – “Динамо” (Киев).

– Ты, вообще, зачем приходил? – спросил я Крыма, поднимаясь по лестнице.
– За кастрюлей. Картошку сварить.

И мы рассмеялись. Я чуть телик не уронил.

…Киевляне проиграли 0:1.